Виконт де Бражелон или десять лет спустя. Том 3 - Страница 80


К оглавлению

80

«Так, так, – сказал себе д'Артаньян, – тут-то и есть узелок всей интриги. Ему требуется образец каждой ткани. Но, черт подери, даст ли ему эти образчики Персерен?»

Персерен, выбитый с последних позиций и к тому же обманутый притворным добродушием Арамиса, отрезал пять образчиков, которые и отдал епископу.

– Так будет лучше. Не правда ли? – обратился Арамис к д'Артаньяну. Ваше мнение по этому поводу?

– Мое мнение, дорогой Арамис, – проговорил д'Артаньян, – что вы неизменно все тот же.

– И следовательно, неизменно ваш друг, – подхватил епископ своим чарующим голосом.

– Да, да, конечно, – громко сказал д'Артаньян. Затем про себя добавил: «Если ты, сверхиезуит, обманул меня, то я отнюдь не хочу быть одним из твоих сообщников, и, чтобы не сделаться им, теперь самое время удалиться». – Прощайте, Арамис, – продолжал д'Артаньян, громко обращаясь к епископу, – прощайте! Пойду поищу Портоса.

– Подождите минутку, – попросил Арамис, засовывая в карман образчики, – подождите, я закончил дела и буду в отчаянии, если не перекинусь на прощание несколькими словами с нашим дорогим другом.

Лебрен сложил свои краски и кисточки, Персерен убрал королевские костюмы в тот самый шкаф, из которого они были извлечены, Арамис ощупал карман, желая удостовериться, что образчикам не грозит опасность вывалиться оттуда, и они все вместе вышли из кабинета портного.

Глава 32.
КАК У МОЛЬЕРА, БЫТЬ МОЖЕТ, ВПЕРВЫЕ ВОЗНИК ЗАМЫСЕЛ ЕГО КОМЕДИИ «МЕЩАНИН ВО ДВОРЯНСТВЕ»

Д'Артаньян обнаружил Портоса в соседней комнате, но это был уже не прежний озадаченный и раздраженный Портос, а Портос радостно возбужденный, сияющий, любезный, очаровательный. Он оживленно болтал с Мольером, который смотрел на него с восторгом, как человек, не только никогда не видевший ничего более примечательного, но и вообще чего-либо подобного.

Арамис направился прямо к Портосу и протянул ему свою тонкую, белую руку, которая тотчас же потонула в гигантской руке его старого друга. К этой операции Арамис неизменно приступал с некоторым страхом, но на этот раз дружеское рукопожатие не причинило ему особых страданий. Затем ваннский епископ обратился к Мольеру.

– Так вот, сударь, – сказал он ему, – едете ли вы со мной в Сен-Манде?

– С вами, монсеньер, я поеду куда угодно, – ответил Мольер.

– В Сен-Манде! – воскликнул Портос, пораженный короткими отношениями между неприступным ваннским епископом и никому не ведомым подмастерьем.

– Вы увозите, Арамис, этого господина в Сен-Манде?

– Да, – ответил с улыбкой Арамис, – да, увожу его в Сен-Манде, и у нас мало времени.

– И затем, мой милый Портос, – проговорил д'Артаньян, – господин Мольер не совсем то, чем кажется.

– То есть как? – удивился Портос.

– Господин Мольер – один из главных приказчиков Персерена, и его ждут в Сен-Манде, где он должен примерить костюмы, заказанные господином Фуке для эпикурейцев в связи с предстоящим празднеством.

– Да, да! Совершенно верно, – подтвердил Мольер.

– Итак, – повторил Арамис, – если вы закончили ваши дела с господином дю Валлоном, поехали, дорогой господин Мольер!

– Мы кончили, – заявил Портос.

– И довольны? – спросил его д'Артаньян.

– Вполне, – ответил Портос.

Мольер распрощался с Портосом, отвесив ему несколько почтительнейших поклонов, и пожал руку, которую капитан мушкетеров украдкой протянул ему.

– Сударь, – сказал Портос на прощанье с преувеличенной учтивостью, сударь, прошу вас прежде всего о безукоризненной точности.

– Завтра же вы получите ваш костюм, господин барон, – ответил Мольер.

И он удалился вместе с ваннским епископом.

Тогда д'Артаньян, взяв под руку Портоса, спросил его:

– Что же проделал с вами этот портной, сумевший так поправиться вам?

– Что он проделал со мной, мой друг, что он проделал?! – вскричал в восторге Портос.

– Да, я спрашиваю, что же он с вами проделал?

– Друг мой, он сумел сделать то, чего до сих пор не делал ни один из представителей всей портновской породы. Он снял мерку, ни разу не прикоснувшись ко мне.

– Что вы! Расскажите же, друг мой!

– Прежде всего он велел разыскать – уж право ко знаю, где – целый ряд манекенов различного роста, надеясь, что, быть может, среди них найдется что-нибудь подходящее и для меня. Но самый большой – манекен тамбурмажора швейцарцев, – и тот оказался на два дюйма ниже и на полфута меньше в объеме, чем я.

– Вот как!

– Это настолько же истинно, как то, что я имею честь разговаривать с вами, мой дорогой д'Артаньян. Но господин Мольер – великий человек или, по меньшей мере, великий портной, и эти затруднения его ни в малой степени не смутили.

– Что же он сделал?

– О, чрезвычайно простую вещь. Это неслыханно, честное слово, неслыханно! До чего же тупы все остальные, раз они сразу же не додумались до этого способа! От скольких неприятностей и унижений они могли бы избавить меня!

– Не говоря уже о костюмах, мой милый Портос.

– Да, да, не говоря ужо о трех десятках костюмов.

– Но все же объясните мне метод господина Мольера.

– Мольера? Вы зовете его этим именем, так ведь? Ну что ж.

– Да, или Поклепом, если это для вас предпочтительнее.

– Нет, для меня предпочтительнее Мольер. Когда мне захочется вспомнить, как зовут этого господина, я подумаю о вольере, и так как в Пьерфоне у меня есть вольера…

– Чудесно, друг мой! Но в чем же заключается его метод?

– Извольте! Вместо того чтобы расчленять человека на части, как поступают эти бездельники, вместо того чтобы заставлять меня нагибаться, выворачивать руки и ноги и проделывать всевозможные отвратительные и унизительные движения…

80